Поиск

Радий Хабиров будет укреплять вертикаль Путина в Башкирии. Сможет ли?

Радий Хабиров дождался своего часа

Депутат Госдумы от Татарстана Александр Сидякин назначен главой администрации главы Башкирии Хабарова. Получается весьма предсказуемая коалиция. Сидякин давно считался протеже Хабирова, когда тот возглавлял администрацию президента Муртазы Рахимова. Нынешний врио ставил тому задачу критиковать своего тогдашнего шефа. Сидякин в то время возглавлял отделение «Справедливой России». Потом его забрал к себе замглавы администрации Путина Владислав Сурков, а после того как в рахимовскую опалу попал и Хабиров — пригрел и того. Теперь вот оба дождались своего звёздного часа.

Как известно, Муртаза Рахимов не смог продавить в Москве своего преемника, им считался тогдашний премьер Раиль Сарбаев, хотя времена тогда были не в пример нынешним — мягкие, медведевские. В итоге пост руководителя республики занял малоизвестный в широких политических кругах Рустэм Хамитов. Он был противоположностью Муртазы Рахимова, интеллигентный, не слишком жёсткий, осторожный. Политиком он был слабым, так и остался простым функционером. Башкортостан слишком сложный регион, здесь без политического чутья — никуда. В итоге Хамитов не усидел, в Кремле посчитали, что он не в состоянии обеспечивать авторитет центральной власти.

Радий Хабиров, вероятно, призван починить «политическую машину» Башкирии, которая перестала давать аномально высокие проценты голосов за Владимира Путина.

Глава Республики Башкортостан Рустэм Хамитов ушёл в отставку в ходе очередной волны замен в губернаторском корпусе. Ему на смену был назначен Радий Хабиров — человек, не очень-то похожий на технократов, которых Кремль обычно назначает в другие регионы. Новый глава Башкирии в свое время был фактически вторым человеком в республике: в 2003–2008 годах он занимал пост главы президентской администрации Башкортостана и может считаться одним из архитекторов «политической машины» республики. Уже тогда он рассматривался как вероятный преемник влиятельного «бабая» Муртазы Рахимова. Политические амбиции Радия Хабирова во многом стали причиной конфликта с патроном, в результате чего чиновник был вынужден уехать в Москву, где в 2009 году стал замначальника управления по внутренней политике в администрации президента.

Почему выбор Кремля пал именно на эту кандидатуру и какие главные политические проблемы придётся решать новому руководителю республики? Для ответа на эти вопросы следует понять, в чем специфика политического устройства Башкирии, и какие изменения произошли там в последнее время.

Конкуренция в центре, авторитаризм на местах

В 1990-х политическая ситуация на федеральном и региональном уровне различалась радикально: президент Борис Ельцин выглядел слабой фигурой, вынужденной идти на уступки партиям, олигархам или региональным элитам, тогда как многие губернаторы достаточно быстро смогли поставить под контроль ключевые экономические активы и добиться полного политического доминирования. Другими словами, если федеральный политический процесс был довольно конкурентным, то во многих регионах России установился субнациональный авторитаризм.

Такие режимы опираются прежде всего на «политические машины», которые позволяют лидерам, по сути, «подкупать» избирателей. Губернаторы, завладевшие ключевыми экономическими активами в регионах, могли эффективно выстраивать патронажные сети: в обмен на голоса на выборах распределять блага между посредниками на более низких этажах — главами администраций, мэрами городов, директорами предприятий, ректорами вузов — то есть тех, кто напрямую контролирует материальные и человеческие ресурсы.

Радий Хабиров первым делом встретился с Муртазой Рахимовым. Врио понимают, что экс-президент РБ ещё имеет определённый политический вес

Как показывает исследование политических машин на примере Аргентины, такие механизмы особенно хорошо работают в условиях бедности населения: покупать голоса избирателей проще и дешевле, чем добиваться их поддержки за счет обычной избирательной кампании или политического курса. С ростом доходов и уровня образования населения политические машины уступают место классическим массовым партиям. Но постсоветская Россия стала благоприятной средой для появления политических машин. Одновременно с введением выборов на всех уровнях рыночные реформы привели к росту бедности и маргинализации значительной массы населения. В подобных условиях немногие граждане были готовы поддержать политиков «за идею». Развитие обычных партий тормозилось, главную роль на выборах стали играть клиентелистские организации по образу политических машин. И наиболее успешными эти машины оказались в национальных республиках, которые с подачи ряда политологов получили название «электоральных султанатов». Типичный пример такого режима — Башкортостан.

«Три кита» башкирской политической машины

Главным инженером и первым «водителем» политической машины в Башкирии стал первый президент республики Муртаза Рахимов. Созданная им система по сбору голосов на выборах опиралась на три элемента.

Во-первых, в отличие от федерального центра, взявшего в 1990-е годы курс на рыночные реформы и стремительную приватизацию, в Башкирии Рахимова сознательно сохранялись многие элементы советского наследия в виде колхозной системы на селе или государственного контроля над крупными промышленными предприятиями. Это обеспечивало зависимость населения от региональной власти и позволяло ей успешно манипулировать их поведением на выборах.

Директора предприятий, председатели колхозов, ректора вузов или директора школ, напрямую назначаемые региональной администрацией, получали прямые указания о нормах явки и желательных электоральных результатах. Зависимые от начальства трудовые коллективы, в свою очередь, получали на собраниях недвусмысленные намеки о необходимости участия в выборах, а нижестоящие кураторы (бригадиры, начальники отделов, деканы, завучи и т. д.) вели списочный контроль на избирательных участках. Подобный «кнут» всегда сопровождался «пряником» в виде обещаний дополнительных выплат и бюджетных перечислений самым активным «выборщикам». Если для многих регионов России подобные практики стали нормой относительно недавно, то в Башкирии они существовалидавно. Поскольку на селе такого рода агитацию можно проводить максимально свободно, именно сельские жители, которых в Башкирии почти 40%, неизменно демонстрируют запредельно высокую явку. Эта аномальная активность села, часто превышающая 90%, фактически приводит к тому, что именно консервативный сельский электорат «выбирает» власть.

Вторым важным звеном «машины Рахимова» стал политический патронаж, основанный на жёсткой вертикали власти в республике. Рахимов отказался проводить реформу местного самоуправления по образцу других регионов и не стал вводить избираемость мэров и глав районных администраций, сохранив возможность назначать их своими прямыми указами.

В рамках моего исследования я изучил частоту ротации глав районов в 1993–2016 годах. Из данных видно, что всплески ротаций происходили в годы важных для Башкирии выборов — в частности, в 1993 году (год первых «учредительных» выборов президента республики), когда Рахимов еще политически не окреп, в 1999 году, когда президент Башкортостана вошел в альянс с Юрием Лужковым и Минтимером Шаймиевым и на базе партийного проекта «Отечество — вся Россия» бросил вызов кандидатам Кремля. Ещё одна волна ротаций наблюдается в 2003 году — это год очередных выборов президента Башкирии, которые в связи с интервенцией федеральных игроков — олигархов Ралифа Сафина и Сергея Веремеенко — оказались весьма конкурентными и непредсказуемыми. Наличие таких пиков говорит о том, что глава республики заранее менял слабых глав районов в год выборов и наказывал увольнением на следующий год тех глав, которые показывали низкие электоральные результаты.

Третья и самая главная опора политической машины Рахимова — этнический фактор. Как показывает исследование Канчана Чандры, проведенное в Индии, в культурно разнородных обществах политики могут добиваться электоральных успехов, апеллируя к этничности и культивируя этнический фаворитизм. Выбор избирателей может быть обусловлен этнической симпатией, но она подкрепляется и вполне рациональным ожиданием материального вознаграждения со стороны победившего политика или партии. Титульные этносы в этом плане играют особенно важную роль.

В контексте Башкирии эта роль подкрепляется двумя факторами. Во-первых, большинство башкир проживает в сельской местности, где за счёт небольших размеров поселений, культурной однородности и, как правило, низкого уровня жизни проще контролировать их электоральное поведение.

Башкирская политическая машина сегодня

После скандальных выборов 2003 года и по мере усиления позиций федерального центра выстроенная Рахимовым политическая машина стала сдавать позиции. Экономическое «звено» машины пострадало от приватизации башкирских нефтеперерабатывающих заводов в пользу АФК «Система» Владимира Евтушенкова, а также от прихода федеральных бизнес-групп в регион, который до этого долгое время был для них закрыт. Когда в 2010 году Рустэм Хамитов занял пост главы республики, он уже не мог воспользоваться концентрацией государственных ресурсов, и его возможности по контролю за политическими процессами в регионе были существенно ниже, чем у Рахимова. Хамитов также был вынужден смириться с наличием альтернативного центра силы в виде экс-президента Рахимова, который в результате продажи нефтяных активов стал контролировать благотворительный фонд «Урал», позволивший ему сохранять автономию и поддерживать патронажные сети, не подконтрольные новому главе республики.

Патронажные сети в государственной вертикали к 2010 году тоже стали менее консолидированными. Большую роль тут сыграла муниципальная реформа, инициированная федеральными властями в 2003 году. Башкирским властям пришлось отказаться от прямого назначения глав муниципалитетов: теперь их должны были избирать муниципальные депутаты. Хотя у региональной администрации оставался контроль за процессом (в том числе за отбором кандидатов), автономия муниципальных депутатов все же расширилась. Некоторые из них стали пользоваться новыми полномочиями, вступая в конфликт с региональной властью по конкретным кандидатурам на пост главы муниципалитета. Например, в 2014 году властям республики не удалось утвердить на посту мэра Нефтекамска своего кандидата, который воспринимался местными элитами как «варяг». Таким образом, главе Башкирии пришлось в большей мере учитывать интересы локальных элит.

Кроме того, федеральные силовые и надзорные ведомства к 2010 году окончательно освободились от неформальной зависимости от региональной администрации и теперь далеко не всегда координируют свои действия с главой Башкирии. Если ранее лояльность местных элит главе региона обеспечивали в том числе и гарантии их защиты от силовиков и надзорных ведомств, то сегодня, как показывают собранные мною данные, глава Башкирии таких гарантий дать не может. Если при Рахимове только 11,5% глав муниципалитетов теряли свои позиции в силу уголовных преследований, то при Хамитове таких стало 30,1%. Если раньше примерно половина бывших глав муниципалитетов после отставки становились директорами предприятий или занимали руководящие позиции в структурах власти разных уровней, то теперь доля таковых сократилась до 28,3%.

Однако больше всего подорвало башкирскую политическую машину то, что Кремль лишил республики возможности вводить обязательное изучение в школе национальных языков. Этот процесс начался накануне президентских выборов 2018 года, что привело к ослаблению «этнического элемента» в политических машинах и падению электоральных результатов Владимира Путина. В 2018 году в Башкирии Путин получил схожий с общероссийским результат в 77,6%, тогда как, например, в 2012 году его результаты в Башкирии были на 11 процентных пунктов выше (75%), чем в целом по России (64%). При этом, в отличие от Татарстана, где региональные власти риторически выступили против предложений центра (и им удалось сохранить аномально высокий процент голосов за Путина в 2018 году), Рустэм Хамитов сразу приступил к выполнению требований Кремля, что подорвало опору на титульный этнос.

Дмитрий Медведев отстранил Рахимова от власти в 2010 году.

Более того, если ранее Рахимов добивался нужных результатов, опираясь в основном на сельский электорат, то последние президентские выборы потребовали от власти сверхусилий по мобилизации городских жителей. В отличие от села, которое всегда голосовало за «пряник» в виде этнических преференций, теперь приходится больше полагаться на санкции, без которых заставить городских бюджетников и работников промышленных предприятий прийти на избирательные участки сложно. В результате напряжение и имиджевые издержки растут.

Радий Хабиров: из механика в водители

Только что назначенный исполняющим обязанности главы республики Радий Хабиров имеет самое прямое отношение как к сборке башкирской политической машины, так и к адаптации её модели на всероссийском уровне: с 2003 по 2008 год он был главой администрации президента Башкирии, а в 2009–2016 годах работал в управлении президента России по внутренней политике, где его опыт оказался востребованным при апробации авторитарных технологий в масштабах всей России. Таким образом, Хабирова вполне можно назвать «механиком» этих политических конструкций, а его возвращение в Башкирию уже в статусе «водителя», похоже, связано с попыткой решить проблему разбалансировки башкирской политической машины. Поскольку он прекрасно понимает логику этой конструкции.

Для элит в Башкирии Хабиров — куда более консолидирующая фигура, чем его предшественник. Будучи этническим башкиром и не скомпрометировав себя в глазах этнонациональной элиты в языковом вопросе, он имеет шанс презентовать стратегию Кремля в этом проблемном поле менее болезненно для титульных этносов и вернуть контроль над их электоральным поведением. Имея обширные связи в Москве, он может выстроить более тесную координацию как с федеральными экономическими игроками, имеющими свои интересы в республике, так и с силовыми ведомствами. Всё это может повысить управляемость регионом и сбалансировать расшатанные в последнее время основные узлы башкирской политической машины.

Это потребует интеграции всех звеньев и альтернативных вертикалей (федеральных ведомств, политических элит «рахимовского» и «хамитовского» призывов, бизнес-игроков) в единую коалицию с единым центром в лице Радия Хабирова. Первые дни правления нового главы Башкирии говорят о том, что формирование такой коалиции уже началось. Он поспешил встретиться со своим бывшим патроном и когда-то злейшим врагом Муртазой Рахимовым, сигнализируя о конце межэлитных усобиц. Рискну предположить, что формирование такой коалиции хотя и будет учитывать интересы некоторых влиятельных игроков (например, «Башнефти», которая теперь находится под контролем Игоря Сечина), в целом будет формироваться на основе навязанного консенсуса, то есть автономия не желающих играть по правилам нового главы региона будет жестко пресекаться. Уже сейчас смычка прорахимовских СМИ, национальных организаций и государственной бюрократии привела к всплеску всеобщего одобрения в адрес Хабирова. Таким образом, вектор политического развития республики объективно склоняется к монополизму, которым Радий Хабиров непременно воспользуется. Поэтому, похоже, Башкирию ожидает завершение «хамитовской оттепели» и наступление «хабировских заморозков».

Станислав Шкель

24.10.2018 13:17

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме