Поиск

«Люди слободы». Где искать приют татарам в Казани?

Один из авторов проекта Бистә 2.0 Айрат Файзрахманов рассказывает, почему в современной Казани татары образуют обособленные территории, в каком виде могут быть восстановлены татарские слободы в городах России, и как Татарстану использовать феномен татарской слободы в развитии своей экономики.

В Татарстане началось масштабное изучение темы исторических татарских слобод — уже два года работает проект Бистэ 2.0  — активисты Всемирного форума татарской молодежи вместе с учеными и жителями города исследуют территории слобод Казани.

Старо-татарская слобода Казани была восстановлена к Универсиаде 2013 года

Татарские слободы до революции — обособленные городские территории с татарским населением, центры экономической, культурной, религиозной и духовной жизни татар. К началу 20 века татарские слободы имелись практически во всех крупных городах на территории Российской империи.

В Казани существовали семь татарских слобод — Старая и Новая, Барудия (Пороховая), Ягодная, Бишбалта (Адмиралтейская), местность Плетень, Кураишева. Всего на территории татарских слобод сохранились двенадцать исторических мечетей, в том числе единственная в Казани деревянная мечеть в слободе Барудия, а также четыре исторических кладбища, несколько частных домов.

В Казани краеведение мало связано с историей татар

Проект Бистә 2.0 задуман как средство актуализации истории татарских слобод, вовлечения казанцев в изучение истории своего города. Проект показал, что эта тема интересна и горожанам, и СМИ. Были исследованы территории Ново-татарской слободы, Адмиралтейской слободы, проведены около 20 экскурсий. К работе подключились местные жители, которые рассказывали о жизни слобод. Совместно с Центром практической урбанистики проведены лаборатории, лектории, в которых горожане обсуждали методы изучения и оживления татарских слобод Казани. Ежегодно проводится фестиваль «Печән базары» (Сенной базар) — по названию исторической местности на территории Старо-татарской слободы. В этом году по территории Ново-татарской слободы проходил маршрут игры-квеста «Татар-дозор», в котором участвовали около 500 студентов и учащихся школ в рамках акции «Мин татарча сөйләшәм».

Айрат Файзрахманов с участниками игры-квеста "Татар-дозор", апрель 2018 г.

Летом планируем провести «Бистә көне» — «День слободы» в Ново-татарской слободе, с участием, прежде всего, жителей этой территории. Возможно, это будет небольшой дворовый фестиваль с элементами краеведения. Хотим восстановить утраченные слободские традиции, чтобы люди услышали об этих слободах, во-вторых, чтобы была восстановлена история, она стала актуальной, о ней говорили СМИ. Так сложилось, что в Казани краеведение мало связано с историей татар. У нас сильные краеведы связаны с русской историей Казани. Ничего в этом плохого не вижу, объективно так сложилось. Но хотелось бы, чтобы история татарских слобод была сильной.

Нужно перепрограммировать эти территории

95% инфраструктуры Ново-татарской слободы разрушено. Мы не говорим о том, что нужно возвращать жильцов. Хотя бы нужно сохранить то, что там есть. Прежде всего, это не инфраструктура, а люди. В Ново-татарской слободе рядом с татарским кладбищем есть территория Ямки. Там именно дружное сообщество соседей, это в большей степени татароязычная среда, где до сих пор можно встретить матур гына татар әбиләре, а соседи  друг с другом разговаривают на татарском, в том числе молодежь. Это очень интересно видеть —  на самом деле деревня в городе. Улочки не заасфальтированы в большей части. Хотелось бы, чтобы эта территория была благоустроена, там было приятно жить, были свои общественные пространства. Потому что рядом с территорией Ямок есть так называемая Макаронка — маргинализированная территория. Алкоголики, рюмочные, низовой криминал, это не очень приятно видеть, тем более вблизи такой сакральной территории, единственного огромного мемориального кладбища. То есть, нужно перепрограммировать эти территории с негатива перейти на позитив. Это отдельные методы, специалисты этим занимаются: урбанисты, антропологи, социологи. Нужно междисциплинарное сотрудничество, нужна постоянная работа с этой территорией, работа с людьми.

Сообщество слободы должно развиваться

Сейчас малазийской компанией разрабатывается проект восстановления территории Ново-татарской слободы. Мы также вносим свои предложения, чтобы восстановление происходило с учетом культурных кодов. Одно из наших пожеланий — чтобы сохранившиеся дома не были снесены, чтобы там продолжали жить люди. Кроме того, еще существует махалля (приход), сформировавшийся при исторической мечети «Иске таш» — люди приезжают в мечеть по пятницам, праздникам. Вот это сообщество должно не просто сохраниться, а развиваться.

Мечеть "Иске таш" была построена в 1802 году

Для этого нужно разбить сквер вокруг мечети, это будет общественным пространством, где люди смогут собираться, проводить небольшие душевные мероприятия, вечера. К ним могли бы присоединиться выпускники первой татарской гимназии, которая тоже была расположена здесь. Мы предлагаем организовать лекторий, основать на этой территории татарский музыкальный театр. Когда будет несколько таких общественных пространств, культурных учреждений, эта территория, естественно, будет меняться.

В первую очередь нужно восстановить дом Амирхановых

Из самых важных, надлежащих восстановлению объектов — Дом Амирхановых. Он бы мог быть восстановлен к качестве просветительского центра или музея. Этот центр можно связать с историей медресе Амирхания, или связать это с шаҗәрә  — родословной, проектом родословных. Изучение истории семьи, составление родословной сейчас среди татар активно развивается. Род Амирхановых в этом плане пример, когда они собирались по 200 человек, имели свой фонд. Это такая модельная история, которую можно применить ко многим семьям. Может быть, действительно, в Казани не хватает методического центра, который помогал бы людям составлять родословные. Проект такой есть, этим хочет заниматься наш госархив. Было бы вполне интересно расположить его в Ново-татарской слободе. То есть наша идея в том, чтобы как можно больше активностей, связанных с татарской историей, культурой, с новыми форматами, расположились здесь и перепрограммировали эту территорию.

Татары должны чувствовать себя хозяевами Казани

Я не сторонник открытия истории Казани прежде всего для туристов. Я за то, чтобы, прежде всего, сами казанцы узнали свою историю. Чтобы они чувствовали татарские страницы этой истории, чувствовали себя хозяевами Казани. Часто так бывает, люди живут в Казани во втором-третьем поколении, семья-дом-работа. Но город они үз итмиләр, город не является для них своим. Татарскость для них прежде всего деревня, какие-то там родные места, район какой-то, а в Казани не ощущается укоренённость в своей местности. Развитие проекта Бистә 2.0, мне кажется, позволит почувствовать живую татарскую историю. Не просто страницы из учебника про Казанское ханство, Золотую Орду, Сююмбике, не про легенды, а именно то, что было 100, 200 лет тому назад.

Хочется понять механизмы ассимиляции

У нас была идея попробовать найти людей в Азино, на Горках, чьи предки жили в Ново-татарской слободе, в слободе Бишбалта. Было бы интересно понять механизмы ассимиляции, которые происходили в Казани, с научной точки зрения, с точки зрения этнолога. Почему в разных слободах процессы ассимиляции происходили в разное время? Например, в Бишбалте, по моему предположению, процесс ассимиляции начался в 30-40-х годах. А в Ново-татарской слободе этого еще не было. Вплоть до 70-80-х годов татарский язык там превалировал.

Экскурсия по слободе Бишбалта в рамках проекта Бистә 2.0, февраль 2017 г.

Почему на территории Бишбалты мы видим множество смешанных браков уже в 30-40-е годы, а Ново-татарской слободе была такая этническая самоизоляция вплоть до 70-х годов. Мои родители тоже из Ново-татарской слободы. Папа рассказывал, что его мама всегда говорила: “Урыс кызы алып кайтсаң, өйгә кертмим” (“Приведешь русскую, в дом не пущу”). И мне мой папа так же говорил. Вот так на протяжении 3-4 поколений эти установки переходили. Также есть предположение, что ускорение процессов ассимиляции в Ново-татарской слободе связано с исчезновением школы с татарским языком обучения. Там существовала татарская школа №35, но в 70-80-е годы уже меньше преподавалось на татарском языке, и это совпадает со временем, когда начались процессы ассимиляции населения слободы. В Бишбалте татарская школа исчезла пораньше. Ново-татарская слобода была географически более изолирована от остальной территории. Бишбалта — она все-таки смежная, там территория Адмиралтейской слободы, здесь были мечеть, церковь, самоизоляции было меньше. Нам хочется все это понять, найти механизмы, с точки зрения этнологии, истории. Без всякой негативной или положительной оценки, просто понять.

Поселки Казани — новейшие татарские слободы

Я вижу формирование прообразов татарских слобод на территории современной Казани, когда в таких поселках, как, например, Салмачи, Константиновка, Клыки, Царицыно формируется соседское татарское сообщество. Идет своеобразное воспроизводство сельского идеала: большой дом, забор, обособленная жизнь. Это схоже с примером исторической сельской территории Плетень возле Казани, которая была русским селением, но постепенно была освоена татарами, и на ней стало превалировать татарское население. Схожие процессы происходят в некогда русских деревнях рядом с современной Казанью. Процесс идет постепенно. Это с одной стороны хорошо, формируется какое-то соседское сообщество. Но здесь нужны общественные пространства, которые объединяли бы людей, должны быть какие-то мероприятия.

Мечеть Зайнулла в поселке Царицыно, Казань.

Пока единственным общественным пространством в этих микрорайонах остается мечеть. Тот, кто тянется к религии, концентрируется вокруг этой мечети. Но укоренённость религии небольшая, нужны этнические общественные пространства. В селах на территории Татарстана есть Дома культуры. А здесь огромные поселки — в несколько раз больше, чем деревня. Они сравнимы с райцентром и не имеют ни одного общественного пространства. Если сравнить сельское население и жителей микрорайонов в Казани, Зеленодольске, Челнах, Бугульме, Альметьевске, то татар, живущих на таких территориях, окажется больше, чем татар, которые живут реально в селах. Это бывшие деревни, но их образ жизни поменялся. Салмачи — это уже не деревня. Нет вот этого осознания — что это за образ жизни. Как развиваться татарам в этих условиях?

С другой стороны, это минус. В тех местах, которые мы считаем настоящим городом — многоэтажки, жестко урбанизированное пространство. В них превалирует другой этнический состав. Он более многокультурный. Татары такой город не принимают, к сожалению. Үз итми. Я так считаю.

Проект Бистә 2.0. наталкивает на такую идею — переосмысление. Хотелось бы, чтобы этим переосмыслением занимались специальные люди. У нас есть отдел этносоциологии. Хотелось бы, чтобы они изучали не только татар вне Татарстана по программе, а чтобы “спустились на землю” и изучили то, что окружает нас. Эти татары более многочисленны.

Уфа — самый татарский город

В каком виде сегодня существуют татарские слободы в регионах? Есть такой формат, что сохранились мечеть и всего два-три дома. Как в Новосибирске, например. Там мечеть является не только религиозным, но и культурным центром для татар. Там хазраты говорят на красивом литературном татарском языке и помнят времена, когда в городе существовали татарские школы, их отцы знали родной язык именно по этой причине.

В Уфе сохранились и мечеть, и махалля вокруг мечети, то есть община, соседство. Люди общаются на татарском языке. Уфа была самым татарским городом, и нам нужно это показывать, чтобы татары могли восстановить свое место в общественном пространстве Башкортостана. Мы должны доказать, что татары — равный башкирам народ в Башкортостане, что татарский язык имеет полное право быть государственным языком этой республики. В этом смысле нужно восстанавливать историю татарской Уфы, историю других населенных пунктов, в которых жили множество татар.

С помощью чего? Не только книги, интернет, это научно-популярные лектории. Исследовательские проекты, в которых могут участвовать обычные люди. Городская антропология, ее методы развивают в человеке интересную бытовую наблюдательность, переосмысление того, что он делает. Мне кажется, это такое пространство, не освоенное общественниками, гражданским обществом. Бистә 2.0 мы позиционируем как научно-исследовательский проект, в котором могут участвовать простые люди. Когда ты можешь поговорить с человеком, записать, создать исторический документ, провести собственные рефлексии, найти какие-то интересные моменты, написать статью.

Казанское татарское гражданское общество менее активно, чем русское

Если говорить о восстановлении татарских слобод, то здесь огромный вопрос — возвращения вакфов. Постепенно процесс реституции происходит. Русская православная церковь и Духовное управление мусульман в этом вопросе идут примерно вровень. Много зданий еще не возвращено. Но это отдельная методика, нужно воспитывать гражданское общество, в котором будут бороться за эти объекты (естественно, правовыми способами). Казанское татарское гражданское общество это все пока не до конца осознало.

Если сравнивать с русским краеведческим обществом, то они гораздо более активны. В Казани, если ехать по большой дороге по Суконной слободе, есть маленький деревянный домик, в котором в 1920-е годы жил епископ Иоасаф (Удалов). Прихожане соседней Духосошественской церкви вместе с краеведами и молодыми архитекторами боролись за него, смогли привлечь внимание,  включить его в государственную программу. А где наши такие домики, где жили имамы? Мы знаем, где жил Марджани и всё! Мы не помним такие дома, но есть архивные материалы.  Еще можно этот пласт поднять, найти эти дома. Иначе их постигнет судьба снесенного дома Амирхановых. На самом деле нам много чему можно поучиться у русского сообщества Казани. И вот пример этой церкви в сохранении дома очень для нас показателен. Пока, на мой взгляд, наши мечети не совсем дошли до этого уровня. Русское сообщество создает православные гимназии, хочет строить уже вторую православную гимназию. Это происходит не просто из-за поддержки государственной. Это, прежде всего, результат работы активных людей, энтузиастов. Это Москва им помогает — нет, они строят неформальные связи, организовывают свои внутренние фонды, умело привлекают меценатов. Наши мечети тоже умело привлекают меценатов, но они концентрируют ресурсы в каких-то других направлениях, об историко-культурных направлениях не задумываются. Это же тоже жизненное пространство, которое нужно восстанавливать. И активисты православные, кстати, готовы сотрудничать, рассказывать о своем опыте.

"Оазис старины" - 130-й квартал, Иркутск

Восстановление историко-культурного наследия, возвращение верующим — это еще процесс воссоздания домов. Есть примеры. Иркутск, там деревянная слобода воссоздана, называется 130-й квартал. Вложенные инвестиции уже окупились. Это новые дома, но сделано очень грамотно, 130-й квартал привлекает множество туристов, вокруг него сформировался целый бизнес-кластер. Более того, 130-й квартал позволил сформировать более осознанную городскую идентичность, он стимулировал появление новых городских сообществ. Мы тоже могли бы сделать такое в Ново-татарской слободе или Бишбалте, при имеющихся ресурсах, воссоздать дома и здания. Сравните Иркутскую область и Иркутск и Казань с Татарстаном. Почему они могут, а мы со своими гораздо большими бюджетами не можем?

Город съедает исторические территории

Сегодня не все татарские слободы изучены, нет целостного труда по этому вопросу, феномен не осмыслен. Встречается очерки по истории слобод — когда возникли, какая была махалля, какие имамы были. Антропологи, этнологи пока еще к этому не подключились.

Очень хорошо изучена история татарских общин в городах Урала, благодаря историку Денису Николаевичу Денисову. В 2011 году он издал книгу “Очерки по истории мусульманских общин Челябинского края (XVIII – начало ХХ в.)”, где подробно рассказал об истории мусульманских общин в 11 городах на территории современной Челябинской области — Троицке, Верхнеуральске, Челябинске, Миассе, Златоусте.

Из других городов лучше всего изучена татарская слобода Москвы, возможно, даже лучше, чем история татарской Казани  — больше деталей, живых историй, больше переосмысления. В Москве исследователей больше и там сильные краеведы.

Пока плохо исследованы татарские слободы Казахстана — Уральск, Семипалатинск, Петропавловск, Кустанай. Хотя много материала есть по этому поводу у Денисова, нужно внимание со стороны Татарстана и какое-то научное сотрудничество, чтобы это все издать. Думаю, Денисов достоин большого гранта, чтобы издать, может быть, несколько томов. Но пока еще такого внимания к проблеме не видим.

Томск, ул. Татарская, д. 40. Фото: Павел Андрющенко

В Томске татарская слобода сохранилась лучше, чем у нас в Казани, там еще живут люди, есть соседское сообщество. Но, к сожалению, Томская татарская слобода начинает разрушаться. Это процесс не только разрушения татарской истории, это тенденции общероссийские и мировые. Город съедает исторические территории, и коммерческий интерес превалирует над историко-культурным интересом.

В Казани в конце 90-х - начале 2000-х годов проделана очень большая работа по изучению истории татарских махаллей Радиком Римовичем Салиховым, заместителем директора по научной работе Института истории АН РТ и нынешним директором Института международных отношений, истории и востоковедения КФУ Рамилем Хайрутдиновым. Мне кажется, после появления проекта Бистә 2.0, они еще больше убедились в том, что феномен татарских слобод надо изучать, возможно, это появится в ближайшее время в каких-то программах. Возможно, изучением слобод также займется Институт татарской энциклопедии. У нас был небольшой разговор с руководителем Центра энциклопедистики Рафаэлем Валиевичем Шайдуллиным, это сильный исследователь татарской деревни времен коллективизации конца 20-30-х годов. Он говорил о намерении переключиться на слободы.

Татарские слободы — это проект Большой Татарстан

Восстанавливая историю татарской слободы, мы восстанавливаем в историко-культурном пространстве проект Большой Татарстан — это все татары, проживающие в регионах Российской Федерации и ближнего зарубежья. Изучать слободы нужно не только с исторической, а с инвестиционной, экономической точек зрения. Экономические процессы очень сложны, это не точная наука, это прежде всего наука о людях. Мы не можем до конца осознать, как история и культура могут повлиять на те или иные экономические процессы, на возникновение интересных экономических проектов, новых точек взаимодействия с регионами. Я думаю, что во взаимодействии с регионами в инвестиционной политике как разведка должны идти наши татарстанские историки, этнологи, антропологи. Они должны изучать и доказывать местным, что татары здесь коренной народ, который живет не только в деревнях, но и тот народ, который основывал ваши города, от которых происходит основная экономическая активность вашего региона. Это и есть продолжение проекта “Большой Татарстан”.

Историческая мечеть в Саратове, построена в 1834-1836 годах.

Другой момент — сегодня не только в Татарстане, но и в других регионах превалирует взгляд на татар, как на представителей только сельской культуры. Поэтому главный, наверное, все-таки, идеологический момент в этом проекте — доказать, обосновать, что татары — это народ с богатейшей городской культурой, и что эта культура не прерывалась. У нас же есть точка зрения —  нас изгнали из городов, и поэтому мы стали сельскими. Нет! И в 18-м, и 19-м веках огромное количество татар жили в городах, вели активную экономическую жизнь, создавали интересные культурные, говоря современным языком, проекты. Это нужно поднимать, показывать, доказывать.

Слободы — это такой российский феномен. Большинство российских городов до середины ХХ века — это сплошная слобода. Но именно к татарам применяется слово “татарская слобода”. Остальные это просто слободы. Еще не все мы слободы на самом деле знаем. Где-то сложно было с установкой мечети, но татарское сообщество существовало, татары селились близко к друг другу. Создавали свой микромир, из которого могли вырасти интересные люди.

Татары продвигали российский капитал в колонизированные территории

Татарские слободы в городах Российской империи создавались торговцами. Основным ремеслом татар была торговля. Потому в экономическом плане сложилось так, что татары были малоземельные в сравнении с другими народами в Поволжье. Земли было меньше, соответственно, это мотивировало заниматься какими-то другими делами, прежде всего, торговлей. Это двигало их на освоение пространств, ну и тем более, имея конкурентное преимущество перед русским купечеством, татары легче заходили на эти территории. Преимущество — знание языка, мусульманское вероисповедание. На территорию Казахстана, естественно, русским купцам зайти было очень сложно. В то же время наши татары считались подданными Российской империи, и через них туда заходил русский капитал.

Можно переосмыслить татарские слободы как продвижение российских интересов, российского капитала, российского самодержавия на эту территорию, колонизации этой территории. Такие территории, как Урал, Северный Казахстан, колонизировались гораздо позже, чем территория Казанского ханства — в конце 18-го – начале 19-го веков. На это время приходится появление больших городов на этих территориях. И в этом процессе колонизации участвовали прежде всего татары.

Айрат Файзрахманов,
кандидат экономических наук

9.05.2018 18:05

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме